Эксперты Московского центра Карнеги о 25-летии независимости КР

Кыргызстан с самого начала стремился наладить связи с Западом, и его даже называли среднеазиатской Швейцарией - не только за впечатляющие горные пейзажи: это мирное многонациональное государство с шестью миллионами жителей считалось форпостом демократии на фоне постсоветского авторитаризма. Однако за двадцать пять лет независимости обнищавший Кыргызстан Швейцарией так и не стала и по большей части имела мало общего с этой страной с высоким уровнем жизни, стабильной системой управления и довольно низким уровнем коррупции. Пока что кыргызстанский демократический эксперимент - это история восторженных ожиданий и упущенных возможностей. Хотя у Кыргызстана еще есть шанс стать островком гармоничного плюрализма со стабильными институтами и хорошими отношениями с другими государствами, под воздействием глобальных и внутренних тенденций страна может пойти в другом направлении, а именно стать более зависимой от внешних сил, которые, впрочем, Кыргызстаном пока не слишком интересуются.

Кыргызстан не раз сворачивал с демократического пути под руководством лидеров, которые поначалу подавали большие надежды, но в итоге становились все более коррумпированными и деспотичными. Два таких президента лишились своего поста в результате народных волнений, а не выборов; нынешний президент, чье правление ограничено одним сроком и должно закончиться в 2017 году, судя по всему, ищет способ удержать влияние по истечении своих полномочий. То, что происходит в Кыргызстане, несмотря на все очевидные отличия, напоминает политическую ситуацию на Украине - еще в одной стране, которой Запад помогал и на которую он возлагал не сбывшиеся в итоге надежды. Как это уже не раз бывало, сильные группы влияния, многие из которых приспособили национальные демократические институты к своим интересам или внедрились в них, тормозят проведение реформ. В Кыргызстане сложилось активное гражданское общество, которое может похвастаться наличием целого ряда высококвалифицированных специалистов, однако оно пока недостаточно сильно для того, чтобы выстроить прозрачную политическую и экономическую систему. Этнические разногласия внутри страны обостряются, и, соответственно, растет страх перед вмешательством более влиятельных соседей - при том, что даже большинство кыргызстанских узбеков, одного из национальных меньшинств, не питает любви к авторитарному Ташкенту.

Многие жители Кыргызстана гордятся относительным либерализмом своей страны, однако их уровень жизни настолько низкий, что скорее играет на руку региональным автократическим правителям, которые утверждают, что в постсоветском контексте невозможно сочетание либерализма и социального благоденствия. Согласно Индексу человеческого развития ООН, Кыргызстан занимает 120-е место среди 188 государств, уступая тем самым своим более авторитарным соседям: Казахстану (56-е место), Азербайджану (78-е) и Узбекистану (114-е). Сочетание прогрессирующего обнищания со слабой системой управления может спровоцировать повышение интереса маргинализированных групп населения к радикальным идеологиям.

Западные наблюдатели разочарованы тем, что Кыргызстану раз за разом не удается реализовать свой потенциал. Надежды на то, что получающие щедрую поддержку кыргызстанские правозащитники и активные СМИ в конечном счете помогут преодолеть коррупцию, которая проникла во все сферы жизни, и привести страну к успеху, сменились, если можно так выразиться, "кыргызстанской апатией". Запад все менее охотно - в частности, после вывода натовских сил из Афганистана, - помогает маленькому и бедному среднеазиатскому государству, чья версия западной демократии зачастую дискредитирует саму идею.

Решения Кыргызстана в 2015 году присоединиться к Евразийскому экономическому союзу и не продлевать двустороннее соглашение о сотрудничестве с США говорят о том, что и сама эта страна начала дистанцироваться от евроатлантического сообщества. Это подтверждают и действия кыргызстанских спецслужб, которые жестко обращаются с обвиняемыми - зачастую бездоказательно - в экстремизме и притесняют гражданских активистов и правозащитников. Связав свое будущее с российским, Бишкек может в долгосрочной перспективе столкнуться с серьезными проблемами: российская экономика слабеет, а внешнеполитические решения, которые принимает Москва, становятся все менее предсказуемыми. По-видимому, Кыргызстан понимает, что Россия может оказаться не таким уж надежным партнером в сфере обеспечения безопасности и в экономическом сотрудничестве. Неслучайно представители Бишкека так радушно приветствовали канцлера Германии Ангелу Меркель, посетившая Кыргызстан в июле 2016 года, и намекают на то, что хотят восстановить отношения с Вашингтоном.

Динамичный, но ненадежный старт

В 1990-е годы Аскар Акаев, первый президент Кыргызстана, вывел страну на путь демократизации и интеграции в западный мир - он запустил политические, экономические и социальные реформы, а также заключил теперь уже не действующее двустороннее соглашение с США о сотрудничестве, благодаря которому в Кыргызстан начала поступать международная помощь. Большая ее часть шла на работу по улучшению быта населения, поддержку здравоохранения, а также развитие гражданского общества, свободных СМИ и укрепление межнационального единства. Акаев говорил правильные слова о демократии, о правах меньшинств, его поддерживали многие западные организации, в том числе открывшийся в Бишкеке Американский университет в Центральной Азии. Все это способствовало формированию гражданского общества, которое оказалось наиболее ярким в Средней Азии и одним из наиболее динамичных на всем постсоветском пространстве. По сути, почти все первые десять лет независимости Кыргызстан демонстрировал, как считали сторонники западной демократии, лучшие результаты реформ среди стран Средней Азии. В частности, в 1998 году Кыргызстан вступила во Всемирную торговую организацию - задолго до России или своих соседей по региону. Но к 2000 году, к беспокойству многих заинтересованных сторон на Западе, Акаев стал относиться к идеям политического плюрализма со все большей неприязнью - и интеграция Кыргызстана в евроатлантические структуры замедлилась.

Запад был озабочен тем, что Кыргызстан отступила от демократии, но после терактов 11 сентября 2001 года в отношении к этой стране стал превалировать сугубо прагматичный подход. США открыли неподалеку от Бишкека авиабазу "Манас", которая стала важнейшим транзитным пунктом для войск НАТО, переправлявшихся в Афганистан и обратно. Следующие десять лет именно база "Манас" определяла взаимоотношения США и Кыргызстана. Остальные вопросы, например обеспокоенность местных или международных наблюдателей ростом коррупции, неблагоприятным инвестиционным климатом или проблемами с демократией в Кыргызстане, Вашингтон обычно отодвигал на второй план. "Манас" не просто отвлекла внимание США от проблем роста коррупции и слабости системы управления в Кыргызстане - эта авиабаза и сама стала звеном в кыргызстанских коррупционных цепочках, что негативно сказалось на имидже США в Кыргызстане. В 2003 году появились слухи, что Акаев и его родственники наживаются на весьма выгодных контрактах министерства обороны США на поставку горючего на авиабазу. Легитимность власти Акаева уже вызывала вопросы после жестокой расправы над участниками протестов 2002 года, и новые подозрения окончательно лишили его народной поддержки. В 2005 году в результате "революции тюльпанов", начавшейся после очередных парламентских выборов, Акаев был свергнут, после чего бежал в Москву, где и живет по сей день.

Очередной фальстарт

Запад приветствовал "революцию тюльпанов", которая, как считалось, обозначила переломный момент в демократическом развитии Киргизии, однако новый президент, Курманбек Бакиев, оказался фигурой не менее коррумпированной и еще более одиозной. Контроль над топливными контрактами министерства обороны США безболезненно перешел из рук семьи Акаева в руки печально известного сына Бакиева Максима. По имеющимся сведениям, ему удалось нажиться на американском присутствии в стране больше, чем это когда-либо удавалось Акаевым, что опять не пошло на пользу репутации Вашингтона среди местных жителей. И если Акаев говорил о Кыргызстане как об общем доме для разных народов, то Бакиев поощрял националистические настроения этнических кыргызов в своей родной Ферганской долине - многонациональном регионе на юге Кыргызстана, во многих районах которого большинство населения составляют этнические узбеки, а некоторые отрезки границы с Узбекистаном остаются спорными.

Бакиев был свергнут в результате массовых уличных протестов в апреле 2010 года; казалось, история повторяется - разве что население Кыргызстана теперь уже с меньшим энтузиазмом, чем в 2005 году, относилось к идее выстраивания демократии по западному образцу и начало раскалываться по этническому признаку. Никогда еще за весь постсоветский период ситуация в Кыргызстане не была настолько нестабильной. Власть перешла в руки временного коалиционного правительства, которое возглавили "ветераны" двух предыдущих управленческих аппаратов, но они не были убежденными сторонниками реформ и не обладали полным контролем над Ферганской долиной - бывшим оплотом Бакиева. В первые месяцы новое правительство лишь беспомощно наблюдало за борьбой - нередко с элементами насилия - различных связанных с семьей Бакиева групп влияния за активы. Тем временем начала нарастать межэтническая напряженность, потому что представители узбекской политической и деловой элиты в Кыргызстане, чье влияние Бакиев существенно подорвал, стремились отыграть свои позиции в новой ситуации. Напряженность в итоге вылилась в столкновения между этническими кыргызами и этническими узбеками в расположенном на юге страны городе Оше; эти столкновения унесли около 470 жизней.

Начиная заново

Когда кровопролитие в Кыргызстане закончилось, наступил период ложной стабильности и нерешительных реформ, а национализм продолжал расти. 27 июня 2010 года, всего через несколько недель после столкновений, временное правительство продавило конституционные поправки, устанавливавшие смешанную президентско-парламентскую систему: президент республики избирается всенародным голосованием, а премьер-министр назначается парламентом по представлению парламентской фракции большинства и утверждается президентом. Кроме этого, президент контролирует деятельность спецслужб, что только укрепляет его власть. В 2011 году в регионе был зафиксирован интересный прецедент: Роза Отунбаева - президент Кыргызстана переходного периода, первая и единственная в Средней Азии женщина, оказавшаяся во главе государства, - стала первым среднеазиатским лидером, добровольно отказавшимся от власти, пусть и в пользу своего товарища по центристской Социал-демократической партии Кыргызстана (СДПК). На посту президента ее сменил Алмазбек Атамбаев, который занимает его до сих пор, - лицо далеко не новое на политической арене. Тем не менее, несмотря на то, что Атамбаев до этого трижды выставлял свою кандидатуру на должность президента и исполнял обязанности премьер-министра в правительстве Бакиева, его избрание ознаменовало собой победу умеренных идеалов над радикально-националистическими силами.

Впрочем, пять лет спустя старые проблемы по-прежнему актуальны. Смешанной президентско-парламентской системе так и не удалось сформировать стабильное и более прозрачное правительство или повысить доверие граждан к политическому процессу. В апреле 2016 года Кыргызстан лишился второго премьер-министра менее чем за год, когда Темир Сариев объявил о своем уходе в отставку в связи со скандалом вокруг контракта, отданного китайской дорожно-строительной компании. На смену Сариеву, который оказался двадцать седьмым по счету премьер-министром Кыргызстана с момента обретения независимости, пришел давний союзник Атамбаева. Политические партии не стали зрелыми партиями с идеологией, а остаются партиями отдельных личностей. Это отчасти связано с особенностями электоральной системы, которая основана на закрытых партийных списках, то есть отбор депутатов в парламент осуществляют не избиратели, а партийное руководство. Оно использует свои партии как патронажные сети, что позволяет верхушке партий действовать в качестве посредника между конкурирующими группами влияния. По сути, система патронажа адаптировалась к новым сложившимся в стране политическим условиям. Вместо патронажной сети президента Бакиева, когда богатство было сосредоточено в руках его родственников и приближенных, действует более плюралистическая патронажная система, которая, впрочем, тоже не способствует оздоровлению власти.

Ситуация с коррупцией в Кыргызстане в последние годы ухудшилась. Групп, борющихся между собой за власть и собственность, стало больше, в результате масштаб коррупции только увеличивается - и она затрагивает все более широкие слои населения, как было отмечено в 2015 году Международной группой по предотвращению кризисов. Согласно результатам опроса, проведенного в 2013 году Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР), количество субъектов предпринимательской и хозяйственной деятельности, которые вынуждены были участвовать в недобросовестных схемах, увеличилось по сравнению с периодом правления Бакиева. Представители 49% фирм, участвовавших в опросе, сказали, что их принуждали платить взятки чиновникам; в 2008 году этот показатель составлял 37%. Кыргызстан занимает 67-е место из 189 согласно докладу Всемирного банка "Ведение бизнеса" за 2016 год. Для сравнения: обедневшая Армения - которая к тому же во многом зависит от России - заняла 35-е место.

Улучшений в судебной системе Кыргызстана тоже не наблюдается - она не становится более независимой или прозрачной. Согласно тому же исследованию ЕБРР, доля предпринимателей, которые считают кыргызстанскую судебную систему справедливой, независимой и некоррумированной, упала с 34% в 2008 году до 9% в 2013-м. Видные представители неправительственных организаций (НПО) утверждают, что реформа судебной системы и прокураторы по-прежнему чрезмерно политизирована и что антикоррупционные дела носят политический характер.

Хотя президент Атамбаев не диктатор, он, похоже, не против того, чтобы удержать власть по истечении своего президентского срока. Предыдущие президенты были склонны к изменению конституции, поэтому в ее версии 2010 года есть прямой запрет на любые конституционные поправки до 2020 года. В прошлом году Атамбаев хотел оспорить это положение - в середине 2015-го его правительство призывало к реформе конституции; сейчас правозащитники опасаются, что таким образом партия Атамбаева пытается закрепить за собой власть после того, как он должен будет покинуть свой пост. Пока предложение снято с повестки, но подобный прецедент недавно произошел в Армении: президенту Сержу Саргсяну, который тоже не может переизбираться, удалось провести конституционные поправки, направленные на укрепление власти премьер-министра. Многие в Армении полагают, что сам Саргсян или кто-то из его близких сторонников планирует занять пост премьер-министра, чтобы удержать власть после того, как нынешний президентский срок армянского лидера истечет.

Уголовное преследование НПО со стороны кыргызстанских спецслужб, попытки правительства повлиять на деятельность судов, нерасследованные нападения на журналистов, призывы принять запретительное законодательство в отношении НПО и представителей сексуальных меньшинств, как в России, свидетельствуют о том, что условия, в которых кыргызстанское гражданское общество вынуждено существовать при Атамбаеве, становятся все более непростыми.

Все те же противоречия

После 2010 года в Кыргызстане не было крупных вспышек насилия, но болезненные последствия столкновений в Оше ощущаются до сих пор. Официально в Кыргызстане в развязывании конфликта обвиняют узбекское меньшинство, а именно "узбекских сепаратистов", которые якобы организовывали нападения на этнических кыргызов. Считается, что им помогали бойцы Исламского движения Узбекистана, остатки Объединенной таджикской оппозиции и родственники отстраненного от власти президента Бакиева, - но их и так традиционно винят во всех бедах страны и региона в целом, к тому же маловероятно, что столь разные силы могли выступить сообща. В то же время насильственные действия этнических кыргызов в Оше трактуются как стихийные, неорганизованные, совершенные в рамках самообороны.

Международные организации и многие кыргызстанские НПО придерживаются совсем другой версии событий: насильственные действия со стороны узбеков были жестокими, но в целом стихийными, а местное правительство было замешано в организации нападений на районы проживания узбеков - или по крайней мере не делало ничего для их предотвращения. Подобные диаметрально противоположные взгляды на конфликт в Оше стали причиной серьезной напряженности внутри страны, а также натянутых отношений Кыргызстана с западными партнерами.

Государственная реакция на конфликт в Оше, равно как и целенаправленная маргинализация узбекского населения, оставили пятно на демократической истории страны. По имеющимся сведениям, 74% убитых были этническими узбеками - и в то же время 79% обвиненных в участии в беспорядках тоже являются узбеками. Согласно докладу 2011 года, для узбеков вероятность получить срок за убийство в связи с событиями в Оше была в 30 раз выше, чем для этнических кыргызов. Очевидное предубеждение против узбеков на государственном уровне заставило многих из них отдалиться от политической жизни. Этнические узбеки составляют около 14% населения, но после 2010 года среди 120 депутатов парламента осталось всего три узбека. (Этнические русские составляют 8% населения; при этом четыре депутата, а также один из заместителей премьер-министра - русские.) Количество депутатов-узбеков не изменилось после парламентских выборов в октябре 2015 года, и это только подчеркивает факт, что кыргызстанская политическая система не отражает этнического многообразия страны. Маргинализация узбекского населения и постоянное притеснение узбеков со стороны спецслужб вызывают озабоченность местных и международных правозащитных организаций, а также могут спровоцировать радикализацию некоторых групп узбекской молодежи.

Тем временем в оппозиции, в частности в партии "Ата-Журт", лидируют политики, которые поддерживают риторику кыргызского национализма; возможно, именно поэтому партия Атамбаева СДПК относительно популярна среди узбекского населения Оша. Наблюдая за подъемом партии "Ата-Журт", умеренные партии начали использовать риторику своих более радикальных конкурентов, а одна из партий - некогда центристская "Республика" - даже объединилась с "Ата-Журт" в октябре 2014-го. Объединенная партия "Республика - Ата-Журт" получила 20% на парламентских выборах 2015 года, заняв таким образом второе место после СДПК с ее 27%; явка составила примерно 59%. Представители партии "Республика - Ата-Журт" не были приглашены к участию в работе нового коалиционного правительства, но они получили 28 мест, что делает их крупнейшей в парламенте оппозиционной партией. Эта партия продолжает продвигать националистические интересы.

Перемены во внешней политике

В июле 2015 года Государственный департамент США присудил свою ежегодную награду в области защиты прав человека Азимжану Аскарову, этническому узбеку и правозащитнику, приговоренному к пожизненному заключению после столкновений 2010 года, - суд над ним многие кыргызстанские и международные эксперты-юристы признали несправедливым. Это решение американских властей привело к расторжению двустороннего соглашения о сотрудничестве между Кыргызстаном и США, действовавшего с 1993 года. Присуждение Аскарову премии затронуло больную для Бишкека тему; многие кыргызы убеждены, что в этом внутриполитическом вопросе Вашингтон принял сторону узбекского меньшинства. Безусловно, решение разорвать договор негативно повлияло на имидж Кыргызстана в США, но на самом деле оно оказалось всего лишь очередным свидетельством стремительного ухудшения отношений между двумя странами, которое началось с разногласий вокруг транзитного центра "Манас". База была закрыта в 2014 году - считается, что Атамбаев принял это решение под давлением России, - после многолетних пререканий по поводу того, сколько США должны заплатить за то, чтобы остаться в Манасе. Конечно, Вашингтон был раздражен решением Кыргызстана. С закрытием базы "Манас" Бишкек потерял важную группу сторонников в минобороны США.

Отдаляясь от Запада, Кыргызстан все больше приближалась к России. Такой сдвиг во внешней политике вызван целым рядом факторов, в том числе прямым и опосредованным давлением со стороны Москвы, оппортунизмом и корыстностью Бишкека, его искренним желанием получить российские гарантии безопасности, его разочарованием в Западе и наличием крепких культурных связей с Россией. И тем не менее Бишкек предпочитает деловой подход к внешней политике, так что теперь, когда возможности России ограниченны, Кыргызстан снова начинает искать поддержку других стран, в том числе западных.

После закрытия американской базы "Манас" российское военное присутствие в Кыргызстане увеличилось; оно регулируется Организацией договора о коллективной безопасности (ОДКБ), штаб которой расположен в Москве. В 2015 году Минобороны России объявило о запуске разведывательных дронов с территории Кыргызстана. Одним из основных преимуществ сближения с Россией руководство Кыргызстана считает ее поддержку в сфере обеспечения безопасности. Это связано с реальной или мнимой угрозой со стороны соседнего Узбекистана, ростом нестабильности в Таджикистане и Афганистане, а также со страхом распространения экстремизма внутри страны.

Возможности Кыргызстана в области реагирования на внутренние и внешние проблемы безопасности ограничены скромным военным потенциалом и маленьким оборонным бюджетом. В 2014 году Кыргызстан потратил на оборону около $230 млн; значительная часть этих денег пропала в коррупционных схемах. Учитывая сокращение военного присутствия НАТО в Афганистане и снижение интереса Запада к Средней Азии, очевидным партнером в сфере обеспечения безопасности оказывается Россия. Тем не менее Бишкек не может полагаться на российскую помощь в случае непредвиденной ситуации. Россия и ОДКБ в целом оставались в стороне во время пограничного конфликта Кыргызстана с Узбекистаном в марте 2016 года, а также во время столкновений в Кыргызстане в 2010 году.

Разочарование Кыргызстанв в Западе совпало с энергичными попытками законодателей бишкекских привести кыргызстанский политический, культурный и общественный ландшафт в соответствие с так называемыми традиционными ценностями. Эксперты полагают, что эти перемены проводятся при активной поддержке населения, и все же некоторые законы очень напоминают аналогичные российские нововведения, призванные нейтрализовать культурное и политическое влияние Запада. В конце 2014 года в парламент был внесен законопроект, образцом для которого стал скандально известный российский закон против так называемой пропаганды гомосексуализма. В кыргызстанской версии, однако, в него было добавлено тюремное заключение в качестве возможной меры пресечения. Законопроект был принят в двух из трех чтений, это вызвало обеспокоенность по поводу ухудшения ситуации с правами человека как у жителей Кыргызстана, так и на Западе. Ранее в том же 2014 году был внесен законопроект о неправительственных организациях, многие положения которого тоже были заимствованы из аналогичного российского закона. Если бы он был принят, то кыргызстанские организации, получающие финансирование или пожертвования из-за рубежа, подверглись бы жестким ограничениям и должны были бы регистрироваться как "иностранные агенты". После двухлетних обсуждений этот законопроект был в итоге отложен в мае 2016-го, что некоторые западные СМИ расценили как победу прозападных групп.

Однако в июне 2016- го был представлен еще один законопроект, который представители кыргызстанского гражданского общества назвали умеренной версией "закона об иностранных агентах", а также законопроект, направленный на ограничение иностранного финансирования местных СМИ, - возможно, подобная идея навеяна одним из российских законов, принятых в феврале. Все это указывает на то, что пока рано говорить о всплеске прозападных настроений или о том, что Кыргызстан ищет баланс между интересами России и интересами Запада, как это было раньше.

Наиболее ярким свидетельством укрепления связей с Россией является вступление Кыргызстана в 2015 году в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), куда, помимо России, входят Казахстан, Армения и Белоруссия. Впервые с идеей создания подобного союза выступил президент Казахстана Нурсултан Назарбаев еще в 1994 году, однако впоследствии, по мнению наблюдателей, союз стал проектом российского президента Владимира Путина. В нынешнем виде ЕАЭС скорее направлен на защиту российской сферы влияния и усиление интеграции между бывшими советскими республиками.

Неразрывные узы

Судя по всему, большинство населения Кыргызстана действительно поддерживает вступление страны в ЕАЭС, однако выгода от членства в нем неоднозначна. Кыргызстан получил некоторые долгожданные преимущества, например российский "Газпром" начал участвовать в модернизации газовой инфраструктуры страны и в снижении ее зависимости от узбекского газа. С другой стороны, союзное таможенное регулирование вынудило Кыргызстан поднять ввозные тарифы на товары, импортируемые из стран, не входящих в ЕАЭС, и тем самым нарушить свои обязательства в рамках ВТО. Новые таможенные тарифы, а также более жесткие меры по охране границ, навязанные ЕАЭС, ведут к сокращению доходов мелких торговцев, которые живут за счет продажи и вторичного экспорта дешевых китайских товаров. Неоднозначность последствий членства в ЕАЭС отражается и в резких колебаниях общественного мнения в оценке этой организации: в 2013 году 67% населения Кыргызстана поддерживали участие страны в ЕАЭС, в 2014 году - 50%, а в 2015-м этот показатель снова вырос и достиг 86%.

Возможно, решающим фактором, определившим вступление Кыргызстана в ЕАЭС, стали угрозы Москвы запретить безвизовый въезд в Россию трудовым мигрантам из стран, не входящих в союз. И многие представители элиты, и рядовые кыргызстанцы считают, что если Кыргызстан лишится российского рынка труда, это будет иметь катастрофические последствия - приведет к сокращению бюджетов домохозяйств, резкому росту безработицы и, вероятно, к народным волнениям. По степени зависимости от денежных переводов трудовых мигрантов Кыргызстан уступает лишь одному государству в мире - соседнему Таджикистану: они составляют 33% национального ВВП. Большая часть поступает из России, но российские экономические проблемы привели к значительному сокращению денежных потоков в Кыргызстан: согласно отчету российского Центрального банка, они уже упали на 46% - с $2,026 млрд в 2014 году до $1,083 млрд в 2015-м. Если тенденция сохранится, то один из основных рычагов влияния России на Кыргызстан существенно ослабеет. Экономические проблемы в России также привели к сокращению российских инвестиций в Кыргызстан. В 2012 году энергетические гиганты "Интер РАО" и "РусГидро" заключили с Бишкеком договор на строительство двух гидроэлектростанций, которые должны были вырабатывать в общей сложности более 5,3 млрд киловатт-часов электроэнергии ежегодно. Но в январе 2016-го после многих месяцев проволочек, когда Россия из-за экономических трудностей не выполняла свои обязательства, Кыргызстан расторгла заключенные ранее соглашения.

Тяжелая экономическая ситуация

Кыргызстан оказался в тяжелой экономической ситуации еще до начала кризиса в России. Объем государственного долга достиг примерно $4 млрд; более четверти этого долга принадлежит Экспортно-импортному банку Китая (Эксимбанку). Экономика Кыргызстана характеризуется отрицательным сальдо внешней торговли, что неудивительно, ведь главный экспортируемый товар - золото, а главный импортируемый - топливо. Кыргызстан также продает за рубеж сельскохозяйственную продукцию, металлы и химикаты. Спрос на эти товары на мировом рынке не слишком высок; к тому же Кыргызстан, у которого нет выхода к морю, не считается надежным экспортером. Отсутствует стабильная транспортная инфраструктура, которая позволяла бы доставлять сельхозтовары на международные рынки прежде, чем они испортятся. Из-за этого основными торговыми партнерами Кыргызстана являются ее непосредственные соседи - Казахстан, Россия и Узбекистан, и все они испытывают экономические трудности.

Несмотря на то что с 1993 года прямые иностранные инвестиции росли и достигли примерно $750 млн, коррупция и череда периодов нестабильности негативно сказались на инвестиционной привлекательности Кыргызстана и на ее возможностях по диверсификации иностранных инвесторов. Кыргызстан занимает 123-е место из 168 согласно Индексу восприятия коррупции организации Transparency International за 2015 год; она находится на одном уровне с Казахстаном, но уступает России, Мозамбику и Пакистану. Одним из наиболее успешных проектов по привлечению западных инвесторов стало месторождение золота Кумтор, крупнейшее в Средней Азии; для страны оно является важным источником дохода. Добыча золота началась в 1997 году; рудник принадлежит канадской золотодобывающей компании Centerra Gold, а правительство Кыргызстана владеет через ОАО "Кыргызалтын" третью акций компании. Впрочем, Кумтор погряз в коррупционных скандалах. Слышны обвинения в непотизме, растратах, несправедливом распределении средств, вырученных от добычи золота, ухудшении экологической обстановки в районе рудника. Местные жители особенно недовольны уничтожением пастбищ и сельскохозяйственных угодий, а также ущербом, нанесенным местным ледникам. За последние годы было несколько всплесков протеста и попыток остановить производство, из-за чего в 2013 году правительство даже вводило в регионе чрезвычайное положение, в то время как оппозиционные силы, в том числе партия "Ата-Журт", призывали к национализации Кумтора.

Переговоры между правительством Кыргызстана и компанией Centerra о новой акционерной структуре Кумтора длятся уже несколько лет. Но даже если государство обретет больший контроль, то это вовсе не значит, что Кумтор окажется - как надеются местные жители и правительственные чиновники - источником стабильного дохода, поскольку в 2014 году цены на золото упали, а объем залежей оказался более скромным, чем предполагалось ранее. К тому же национализация рудника только ухудшила бы имидж Кыргызстана у западных инвесторов.

Отношения с Китаем

Тем временем, пока экономическая зависимость Кыргызстана от России ослабевает, а западные компании не спешат приходить в страну с таким непростым инвестиционным климатом, влияние Китая растет. За последнее десятилетие объем торговли между двумя странами увеличился более чем вдвое, так что сейчас Китай является для Кыргызстана пятым партнером по объему экспорта и вторым - после России - по объему импорта. Ежегодный товарооборот составляет от $5 до 10 млрд; существенная его доля приходится на челночную торговлю, благодаря которой дешевые китайские товары поступают через Кыргызстан на более богатые рынки - в Россию и Казахстан. Ожидается, что из-за вступления Кыргызстана в ЕАЭС доходы от челночной торговли значительно сократятся, и все же некоторые крупные чиновники смотрят в будущее с оптимизмом и надеются, что развитие новых форм делового сотрудничества с Китаем компенсирует убытки. Китайские предприниматели демонстрируют заинтересованность в открытии заводов в Кыргызстане: это обеспечило бы им относительно недорогой доступ на рынок ЕАЭС - в других, более богатых странах союза это обойдется им дороже.

Китай много инвестирует в Кыргызстан, действуя здесь так же, как и в других странах региона: особое внимание уделяет улучшению инфраструктуры и усилению интеграции на региональном уровне. Из недавних коррупционных скандалов с участием последнего премьер-министра Кыргызстана можно сделать вывод, что Бишкек оказался податливым партнером. Похоже, Государственная энергетическая инвестиционная корпорация Китая готовится занять место России, которая ушла из кыргызстанского гидроэнергетического сектора. Кроме того, Бишкек видит себя важным связующим звеном между Китаем и Западом и хочет воспользоваться преимуществами инициативы "Один пояс - один путь". Правда из-за гористого ландшафта и общей нестабильности Кыргызстан менее привлекательна для прокладывания дорог, чем соседние страны. В 2013 году Кыргызстан согласился проложить по своей территории часть линии D газопровода Китай - Средняя Азия, несмотря на отсутствие больших запасов природного газа. Предполагалось, что линия D станет ответвлением основного трубопровода, который тянется через Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, и что она будет приносить Бишкеку $40 млн транзитных сборов ежегодно. По подсчетам, строительство кыргызстанского отрезка должно было обойтись примерно в $2 млрд; сотрудничество с Кыргызстаном должно было помочь Пекину диверсифицировать структуру поставки газа. Однако в начале 2016 года правительство Узбекистана "по техническим причинам" приостановило строительство линии D; судя по всему, это связано со спадом китайской экономики и внутрикитайского спроса на природный газ. Приостановка строительства узбекского участка ставит под вопрос и строительство кыргызстанского.

Впрочем даже реализация этого проекта не сможет нивелировать тот факт, что Бишкек и Пекин преследуют в своих двусторонних отношениях разные интересы. Если для Кыргызстана сотрудничество с Китаем - возможность дать импульс своей экономике (или по крайней мере стабилизировать ее), то для Пекина инвестиции в Кыргызстан не являются принципиальными. Экономическое сотрудничество с Бишкеком для Пекина всего лишь один из путей достижения важной цели, а именно обеспечения стабильности в приграничной зоне и нейтрализации конфликта внутри Кыргызстана, где на границе с китайским Синьцзян-Уйгурским автономным районом проживает большая уйгурская диаспора. Своей цели Пекин пытается добиться и через Шанхайскую организацию сотрудничества, которая все чаще проводит антитеррористические учения в Средней Азии; Бишкек хотел бы, чтобы экономическая роль этой организации увеличилась.

Очевидные и неочевидные угрозы стабильности

Как и в других странах Средней Азии, террористическая угроза в Кыргызстане, с одной стороны, сильно преувеличена, но с другой - вполне реальна. Кыргызстан, подобно своим соседям, давно использует отсылки к вооруженному экстремизму, чтобы оправдать преследование общественных групп, которые, как считается, представляют собой угрозу власти, - это относится в основном к представителям национальных меньшинств и тем мусульманам, которые отправляют религиозные обряды не так, как большинство населения. По-видимому, эта тенденция будет только усиливаться. Основными подозреваемыми в экстремизме у спецслужб уже много лет являются этнические узбеки, и некоторые правозащитники утверждают, что борьба с внутренним терроризмом все чаще оказывается направлена против этого и так слабо защищенного меньшинства. К сожалению, есть основания полагать, что радикализация - главным образом социально, экономически и этнически маргинализированных групп - продолжится. Репрессивные меры, которые спецслужбы применяют к подобным группам, могут способствовать повышению привлекательности экстремистских движений.

По некоторым официальным оценкам Запада, бойцами так называемого "Исламского государства" стали уже около 2000 граждан среднеазиатских республик, и среди них, вероятно, есть и граждане Кыргызстана. Согласно Международной группе по предотвращению кризисов, в прошлом году с целью присоединиться к "Исламскому государству" из Оша уехало почти 500 человек, среди них были как этнические кыргызы, так и этнические узбеки. Впрочем, эксперты опирались в своих оценках на данные местного правительства, а они могут быть завышены по политическим причинам. Скорее всего, так молодые люди реагируют на всепроникающую коррупцию, отсутствие экономических возможностей и начавшуюся после 2010 года маргинализацию узбекского меньшинства. В феврале 2015 года видный имам из этнических узбеков был арестован за то, что якобы призывал своих учеников присоединиться к "Исламскому государству"; впоследствии он получил серьезный тюремный срок. Имам утверждает, что представители правоохранительных органов неверно поняли проповедь, которую он читал на узбекском языке и в которой он, наоборот, осуждал "Исламское государство"; сторонники имама считают, что на самом деле его осудили за открытую критику грубых антитеррористических мер, проводимых государством. Вполне вероятно, что решение по делу имама было политическим, и тем не менее этот случай показывает: провести черту между критикой государства и призывами к радикализации становится все сложнее.

В июле 2015 года по столице страны прокатилась волна перестрелок между силами охраны правопорядка и, как предполагается, членами "Исламского государства" - гражданами Казахстана и Кыргызстана, так что террористическая угроза стала для многих кыргызстанцев еще более осязаемой. Власти до сих пор не обнародовали практически никаких подробностей этих инцидентов и не дали комментариев по поводу возможной связи их участников с "Исламским государством". Как бы то ни было, боязнь терактов в стране, скорее всего, усилится, тем более что один из участников теракта в аэропорту Стамбула в июне 2016 года, возможно, был выходцем из Кыргызстана.

Власти Кыргызстана много говорят об экстремизме в Средней Азии и, возможно, даже преувеличивают эту опасность, однако последствиям глобального потепления они уделяют пугающе мало внимания. Между тем это, вероятно, ничуть не меньшая угроза для населения: Кыргызстан - одна из самых бедных стран региона, и ее возможности противостоять любым бедствиям и изменению климата очень ограниченны. По данным одного исследования, проведенного в 2015 году, скорость таяния среднеазиатских ледников за последние полвека в четыре раза превысила среднее значение по планете; за это время они уменьшились в общей сложности на 27%. Модели климатических изменений показывают, что к середине нынешнего века ледники Средней Азии могут потерять еще половину своей массы. Все чаще случаются наводнения и ливневые паводки, и эта тенденция, скорее всего, продолжится.

Таяние ледников несет в себе катастрофические последствия для кыргызстанского сельского хозяйства, а также для безопасности сельского населения, особенно если учесть, что оставшаяся еще с советских времен - как и в соседнем Таджикистане - инфраструктура стремительно разваливается. Жителям отдаленных районов может просто не хватить продовольствия. Уже в 2012 году эксперты Всемирной продовольственной программы ООН признали, что 18% кыргызстанских домохозяйств (а это около 1 миллиона человек, большинство из которых проживают в сельской местности) живет в условиях продовольственной нестабильности.

Кроме того, таяние ледников может вызывать наводнения: озера, появившиеся в результате таяния ледников, расширяются так быстро, что выходят из берегов. Эксперты подчеркивают, что подобные наводнения могут повлечь за собой особенно тяжелые последствия именно в Кыргызстане, поскольку крупнейшее в стране ледниковое озеро расположено всего в пяти километрах над отстойником кумторского золотого рудника, добыча в котором ведется открытым способом. Ученые опасаются выброса цианида и других хранящихся вокруг рудника химикатов в местную систему водоснабжения в случае прорыва ледниковой плотины или разлива ледникового озера; Кыргызстан явно не в состоянии самостоятельно справиться с подобными бедствиями. Представители националистических движений давно протестуют против Кумтора, обвиняя правительство и его западных партнеров в том, что те травят местное население, позволяя производственным отходам проникать в систему водоснабжения. Экологические риски, вызванные таянием ледника, а также непростая история рудника - тревожный фактор для региона, где существует постоянная угроза социальных волнений, которые могут быть спровоцированы халатным подходом к решению экологических проблем, национализмом, слабой системой управления и сомнительной деятельностью местных и международных предприятий.

Изменения климата и износ инфраструктуры также ведут к росту напряженности в отношениях Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана и стычкам на границах. Каждую весну начало посевных работ в Ферганской долине сопровождают конфликты - жители деревень, расположенных по разную сторону границы, борются друг с другом за пахотные земли (а их становится все меньше) и за скудные водные ресурсы, для транспортировки которых используется ветшающий с каждым годом трубопровод. Так как все расположенные в Ферганской долине страны испытывают экономический спад, вряд ли они будут вкладывать средства в поддержку устаревающей инфраструктуры, поэтому подобные столкновения будут продолжаться.

В советское время границы в Средней Азии значили мало и вообще были плохо определены, но в последние десятилетия происходит милитаризация приграничных зон - несмотря на то что существуют по-прежнему не размежеванные участки. В результате разногласия по поводу земли и воды все чаще приобретают признаки межэтнических и межнациональных конфликтов - и все чаще переходят из простых потасовок в перестрелки. Недавнее стягивание узбекских войск к границе с Киргизией стало всего лишь очередным звеном в этой цепи. В свете этих тревожных тенденций США и Россия выразили обеспокоенность проблемой дефицита воды в регионе, которая может привести к вооруженным конфликтам и возможному развалу государств.

Из-за климатических изменений проблема дефицита электроэнергии в Кыргызстане, пытающейся развивать гидроэнергетический сектор, может усугубиться. ГЭС вырабатывают от 80 до 90% всей электроэнергии в стране, и данные об уровне воды в главном водохранилище публикуются в СМИ практически наравне с курсом национальной валюты. Кыргызстан регулярно сталкивается с сезонным дефицитом энергии, что эксперты объясняют нерационально низкими тарифами, кражами, которые покрывает правительство, а также тем, что речные потоки ослабевают, а осадков становится все меньше. По официальным оценкам, к 2017 году дефицит электроэнергии в стране может достичь примерно 3 млрд киловатт-часов - для правительства это повод для беспокойства, учитывая, что именно дефицит электроэнергии сыграл решающую роль в начале протестов, которые привели к свержению президента Бакиева в 2010 году.

Бишкек рассчитывал, что ему удастся преодолеть дефицит энергии и даже начать экспортировать энергию в Афганистан к 2025 году путем строительства ряда крупных и небольших гидроэлектростанций, но остановка совместного киргизско-российского проекта сорвала все планы. Как уже упоминалось, эстафету перенимает Пекин, однако ученые не уверены в долгосрочной рентабельности гидроэнергетического проекта. По прогнозам, через 15–20 лет речные потоки существенно сократятся из-за истощения ледников, и тогда кыргызстанские ГЭС не смогут обеспечить даже потребности внутреннего рынка.

Что дальше?

В отличие от других вечно нестабильных постсоветских стран, Кыргызстан вряд ли станет объектом геополитической борьбы между мировыми державами. Это слишком маленькое, слишком далекое и практически лишенное природных ресурсов государство, которое просто не заслуживает того, чтобы стать предметом дипломатических ссор. В каком-то смысле - если не экономическом, то хотя бы в политическом - Кыргызстану даже повезло. Она могла бы стать геополитически нейтральной зоной, вне споров и соперничества, которые затрагивают другие страны. В Кыргызстане сложилось устойчивое гражданское общество, а простое население уделяет много внимания политике, так что, возможно, эта страна сумеет противостоять распространяющейся в регионе тенденции к развитию авторитаризма и даже сформировать более зрелую партийную систему.

Ключевое слово в этом прогнозе - "возможно". Есть и худший вариант развития событий, при котором приграничные конфликты и конкуренция за ресурсы в Ферганской долине, а также последствия климатических изменений и подъема национализма уведут Кыргызстан в совсем другое будущее - будущее, омраченное крупномасштабными внутренними или межгосударственными конфликтами. Впрочем, в краткосрочной перспективе более реальным представляется не столь драматичный сценарий: Кыргызстану удастся избежать кровопролитных столкновений, но политическая обстановка будет все менее устойчивой, а международные связи - все менее прочными. Именно такой сценарий кажется наиболее вероятным в случае, если лидеры страны будут и дальше руководствоваться теми же принципами, которыми они руководствуются последние десять лет: не перестанут цинично просить поддержки у крупных сил, а иногда и стравливать их друг с другом. Вряд ли подобная тактика окажется выигрышной для страны, ведь ни для одного из ее партнеров кыргызстанский вопрос не является приоритетным.

Статья основана на исследовании, осуществленном при поддержке Министерства иностранных дел Норвегии. Материал был подготовлен московским центром Карнеги.

URL: http://zanoza.kg/343655
Если вы обнаружили ошибку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Спасибо!
3 самых упоминаемых политика за неделю
Алмазбек Атамбаев
505 упоминаний
Сооронбай Жээнбеков
180 упоминаний
Ислам Каримов
83 упоминания
Комментарии
выслыхалипропокупки
28.08.2016, 01:44

Мели Емеля, твоя неделя.

0
Цитировать
Жалоба модератору
Комментарии от анонимных пользователей появляются на сайте только после проверки модератором. Если вы хотите, чтобы ваш комментарий был опубликован сразу, то авторизуйтесь
Правила комментирования
На нашем сайте:
  • нельзя нецензурно выражаться
  • нельзя публиковать оскорбления в чей-либо адрес, в том числе комментаторов
  • нельзя угрожать явно или неявно любому лицу, в том числе "встретиться, чтобы поговорить"
  • нельзя публиковать компромат без готовности предоставить доказательства или свидетельские показания
  • нельзя публиковать комментарии, противоречащие законодательству КР
  • нельзя публиковать комментарии в транслите
  • нельзя выделять комментарии заглавным шрифтом
  • нельзя публиковать оскорбительные комментарии, связанные с национальной принадлежностью, вероисповеданием
  • нельзя писать под одной новостью комментарии под разными никами
  • запрещается использовать в качестве ников слова "Заноза", "zanoza", "zanoza.kg" и другие словосочетания, указывающие на то, что комментатор высказывается от имени интернет-издания
  • нельзя размещать комментарии, не связанные по смыслу с темой материала
Последние новостиВторник, 06 декабря 2016Понедельник, 05 декабря 2016Посмотреть новости за 4 Декабря
Контакты редакции:
Адрес: Кыргызстан, г. Бишкек, ул. Токтогула, 90а, 2-й этаж.
Почта: zanoza.kg@gmail.com
Телефон: 62-07-60
Отдел рекламы: 88 00 16, 0778 20 30 44
НАВЕРХ  
НАЗАД