Международные переводы в банках Центральной Азии давно перестали быть новой услугой. Новым оказалось другое: скорость, цена, валютный курс, предсказуемость и устойчивость трансграничного платежа стали отдельным фактором выбора банка. Особенно ясно это видно в Узбекистане, где сразу растут внешняя торговля, переводы мигрантов, электронная коммерция и прямые финансовые связи с Азией и Ближним Востоком.
Узбекистан: спрос растет с нескольких направлений сразу
За январь–июнь 2026 года внешнеторговый оборот Узбекистана составил $41 млрд, что на 7,4% выше прошлогоднего уровня. Китай занял 23,1% оборота, Россия — 17,1%, Казахстан — 6,8%, Турция — 3,4%. Бизнесу это дает спрос не на один «долларовый SWIFT», а на устойчивые маршруты в нескольких валютах. Увеличивается и розничный поток. По данным Центрального банка Узбекистана, в первом полугодии 2026 года поступления денежных переводов из-за рубежа прибавили 13% и составили $9,3 млрд. Уже 51,7% объема, или $4,8 млрд, обеспечили прямые P2P-переводы на банковские карты; данный канал вырос на 32%. Переводы из стран ЕС поднялись на 27%, из США — на 19%, из Великобритании — на 62%. Третий фактор — электронная торговля: ее объем в Узбекистане увеличился с 15,21 трлн сумов в 2024 году до 31,55 трлн сумов в 2025-м. Это усиливает потребность в быстрых расчетах, конвертации и цифровом банковском сервисе.
Соперничество идет не только вокруг комиссии
Международный платеж сейчас — это сразу маршрут, FX-курс, комиссия, срок и комплаенс. Прямой корреспондентский счет сокращает цепочку посредников, а качественный screening — риск избыточной задержки. Именно поэтому корреспондентская сеть вновь вошла в состав конкурентной стратегии.
Пример Octobank здесь показателен. По данным самого банка, в первом полугодии 2026 года он открыл новые корреспондентские счета в DBS Bank в Сингапуре — в USD и CNH, ICBC London — в CNH, Yes Bank в Индии — в INR, Bank of Asia в Кыргызстане — в KGS и Sohar International Bank в Омане — в OMR. Тогда же банк открыл прием переводов из Казахстана на HUMO и UZCARD через Kaspi.kz и из Южной Кореи через E9PAY. Речь идет о переходе от абстрактной «международности» к конкретным платежным коридорам.
Прочие узбекские банки действуют аналогично. В списке корреспондентов Kapitalbank, вышедшем в апреле 2026 года, указаны, в частности, Commerzbank в евро, China Construction Bank в юанях, Mashreq Bank в дирхамах ОАЭ, а также Shinhan и Kookmin Bank для операций в корейских вонах и долларах.
Казахстан крупнее по масштабу, Узбекистан — быстрее по изменению рынка
Внешнеторговый оборот Казахстана за январь–июнь 2026 года был равен $71,8 млрд, прибавив 7,2% год к году. Основные партнеры — Китай, Россия, страны ЕС и Турция.
У крупных банков Казахстана корреспондентская инфраструктура выстроена основательнее. Так, ForteBank публикует долларовые отношения с Bank of New York Mellon и JPMorgan Chase, в евро — с Commerzbank и Raiffeisen Bank International; в юанях работа идет через Bank of China Kazakhstan и ICBC Almaty.
К тому же Казахстан уже испытывает архитектуру следующего поколения. В 2025 году там тестировались трансграничные сценарии цифрового тенге, а в августе 2026 года Нацбанк Казахстана сообщил о договоренности с Народным банком Китая о запуске пилота расчетов с использованием цифрового тенге и цифрового юаня. Пока это не отменяет correspondent banking, но потенциально формирует новый слой инфраструктуры.
В Кыргызстане и Таджикистане конкуренцию в большей степени задают переводы населения. Согласно данным Всемирного банка за 2025 год, личные денежные переводы соответствовали 57,7% ВВП Таджикистана, 17,6% ВВП Кыргызстана и 14,3% ВВП Узбекистана. Потому скорость зачисления, мобильный канал и курс конвертации имеют там системное значение для розничного банка.
Санкции против РФ сделали комплаенс частью самого продукта
После расширения ограничений против российского финансового сектора цена ошибки для банков Центральной Азии стала заметно выше. OFAC прямо предупреждает: иностранная финансовая организация может попасть под санкции за значимые операции с лицами, заблокированными по EO 14024, причем риск действует и в отношении операций в недолларовых валютах. В регионе прецеденты уже случились. В январе 2025 года Минфин США включил кыргызский Keremet Bank в санкционный список, сообщив об участии банка в схеме трансграничных расчетов в интересах российского Промсвязьбанка. В июле 2026 года ЕС распространил запрет на транзакции еще на один кыргызский банк, связанный с СПФС, и три других банка за пределами России — за обход санкций. Отсюда — дополнительные проверки бенефициаров, назначения платежа и цепочки поставки, ручная обработка и возросшая стоимость комплаенса. FATF подчеркивает, что различия в применении AML/CFT повышают стоимость и снижают скорость трансграничных платежей; BIS в исследовании 2026 года также относит недостаточную совместимость систем к ключевым проблемам рынка.
Дополняют картину валютный риск, мошенничество и зависимость от зарубежных корреспондентов. Устойчивость сети поэтому становится не менее важной, чем тариф.
Финтех и новые формы денег наращивают давление
Конкурировать банкам приходится и с финтех-интерфейсами. Kaspi, например, дает возможность отправлять деньги из Казахстана на Uzcard и Humo с комиссией 0,95%, показывая курс конвертации до подтверждения операции. Тем самым задается новый клиентский стандарт удобства. В Узбекистане 7 сентября 2026 года регуляторы объявили о пилоте использования стабильного токена HUMO в роли средства платежа. В Казахстане цифровой тенге уже закреплен как законное платежное средство, а его инфраструктура масштабируется. Трансформируется и SWIFT. После завершения в ноябре 2025 года основного перехода на ISO 20022 сеть сообщала о 97-процентном уровне принятия стандарта; с 14 ноября 2026 года платежи с полностью неструктурированными адресами участников уже не будут приниматься в CBPR+. Для банков это новые вложения в качество данных, автоматический screening и платежные системы.
Кто вырвется вперед в ближайшие 2–3 года
Победу принесет не минимальная комиссия. Преимущество окажется у банков, которые смогут держать несколько независимых платежных маршрутов, поддерживать прямые связи с банками Китая, Европы, Турции, стран Персидского залива и Южной Азии, быстро проходить KYC/AML-проверки и заранее раскрывать клиенту полную стоимость конвертации и статус платежа. По масштабу и зрелости инфраструктуры сегодня сильнее смотрится Казахстан. Узбекистан — самый динамичный рынок, где рост торговли, переводов и e-commerce стремительно делает международные расчеты отдельным полем банковской конкуренции. На таком фоне расширение Octobank счетов в CNH, INR, KGS и OMR и запуск новых P2P-коридоров выглядит не имиджевой международной активностью, а реакцией на изменившийся спрос. Чем сложнее глобальная платежная среда, тем ценнее банк, способный провести легитимный международный платеж быстро, предсказуемо и без лишних посредников. В Центральной Азии именно это все чаще будет решать, где бизнес держит расчетный счет, а физическое лицо — основную банковскую карту.
